| |
Андрей Насонов
Стихотворения
* * *
Мгновенная иконопись витрин -
наши пресветлые лики.
Сквозь гам кричишь: "Смотри,
что кроется за пиршеством бликов!"
Глаза над стадом машин,
улыбка на тротуаре,
улица как ушиб
лица, волосы - клубы гари.
Мы были только намёком,
линией, первобытной наскальностью.
Мы были два ангела,
не совпавших с реальностью.
* * *
Эти спасительные круги на лужах,
чтоб не утонуть в тебе, точнее, небе,
идём, других не замечая дружно,
и опрокидываем облачную мебель.
Но руки держатся таённого пути,
ведут ослепших нас.
Их сурдоперевод поможет не уйти
в абсурдность общих фраз.
Меж струй, в шумливый водостой.
Такие мокрые, как взрослые
после того как... не сам... не свой
и не разглаживаются, как морщины, простыни.
Под тщательной зелёной черепицею,
раскрытой словно зонтик кроны
каштана, глядим, как дождевые спицы
сплетают нашей жизни хронику:
погони за совместными мгновеньями
и невозможность обладать.
Но дождь - это медленное паденье
облака, значит, мы ещё в облаках.
Другая
Спелый листопадный лес,
как весы застыл.
Падает лист, чувствую вес
его. Я был,
в перекрёсте лунных квадратов и знаков,
как пришедший откуда-то знахарь.
Собирая кусочки провяленного ветрами мяса,
возвращал любимое тело - мне было ясно,
тебя разорвали другие мужчины.
Я отгоняю их, перепончатокрылых.
Над телом, лежащим на листьях талых
я заклинаю, чтобы ты встала.
Листва засыхает. Листва обугливается.
Как-то однажды ты окуклилась.
Ты просто смотрела теле, читала, вязала.
Пронеслись тени самолётов, поездов, вокзалов.
Когда потом стояла передо мной
крылатая, как нагая,
сказала: " Помнишь, Осень,
я стала совсем другая".
Криминальное чтиво
Песчинки шоколада на пульте
голова опрокинута тело расслабленно
ты получил все пули
в руку в ногу в плечо в грудь в сердце
но это не главное
самое главное
пули в голову
шальная специальная красивая и контрольная
остальные всякая боль
а эта меняет сознание
меняет всё
по лицу струится
голубая кровь экрана
Союзмультфильм
Шоу продолжается пока есть варенье.
В двадцать пятом мультяшном - медведь дарует спасенье.
Я колючий, в тумане, на руках реки
упадаю в природу глубже, чем кретин.
Туман гуканье сухой листик Лошадь -
это не обман, только глаз не ловкость
и ничего более в потрескивании ширм.
Мой адрес не дом и не улица, мой адрес союзмультфильм.
У входа крокодил на баяне барин.
Я видел его, может на улице, может в баре.
Его друг лопоухий до сих пор не знает,
со всей мутантскою прямотой, кто он медведь или заяц.
Я и сам здесь кто, ни человек, ни бог:
ткани лоскуты...пуговицы... чистый киборг,
с приживлённым сердцем и мешает
вата думать, бьётся в небо шарик.
Стою над обрывом с оторванной лапой,
вроде живой. Мой мальчик стал папой
и снова мальчиком, очищая эфир,
посреди комнаты снова запалит
тканевой прорезиненный союзмультфильм .
Действительность догоняет, под её колеса легко угодить,
но она всегда попадает впросак, обречено бросая: "Ну, погоди!"
Сижу среди купленного, знаю, как и знаю места,
но приходит друг и дарит просто так вилянье хвоста.
Надо оставить варенье, он может зайти в любой час.
Его встречаешь один раз в жизни и это довольно часто.
Он бывает мохнатый, с пуговичными глазами или пропеллером,
но главное - чувство, сразу, что он свой и проверенный.
Нет, Малыш, так дело не пойдёт, без варенья
не полетишь, не родишься и не преодолеешь тренья
времени. Эй, Шарик-Шарик, где твой шарик
и что ты, повесив уши и воткнув в небо хвост, нашариваешь
в этом кадре, мои следы? Не найдёшь, кранты,
я ушёл разводить за базар свои мечты.
Я ушёл отсюда (досюда) где бутерброд падает колбасой
на язык, где всё возможно и не закончился мезозой
огромных игрушек, нечайных подарков, настоящей религии.
Мне отсюда сейчас это пришло, прилетело, привиделось.
Я только хотел бы, пройдя через врата и фильтры,
чтоб моя душа попала в союз мультфильмы.
|
|
|
|
